Библиотека Детектива

Жорж Сименон. Бедняков не убивают…

—————————————————————
Перевод с французского П. Глазовой
Этот файл с книжной полки Несененко Алексея
http://www.geocities.com/SoHo/Exhibit/4256/
—————————————————————

I. Убийство человека в нижнем белье

“Бедняков не убивают…”
На протяжении двух часов эта дурацкая фраза приходила Мегрэ на память
раз десять или двадцать, она преследовала его, словно назойливый припев
случайно услышанной песенки, она вертелась и вертелась у него в голове – и
невозможно было от нее отделаться, он даже несколько раз произнес ее вслух.
Потом у нее появился вариант:
“Людей в нижнем белье не убивают…”
Августовский, по-отпускному пустоватый Париж изнывал от зноя. Жарко
было уже в девять утра. В обезлюдевшей префектуре царила тишина. Все окна,
обращенные к набережным, были распахнуты настежь. Войдя к себе в кабинет,
Мегрэ первым долгом скинул пиджак. В эту минуту и раздался звонок от судьи
Комельо.
– Загляните-ка, пожалуйста, на улицу Де-Дам. Этой ночью там произошло
убийство. Комиссар полицейского участка рассказал мне какую-то длинную,
путаную историю. Он сейчас на месте происшествия. Из прокуратуры туда раньше
одиннадцати никто прибыть не сможет.
Уж это всегда так: только ты собрался провести спокойный денек в
тишине, в прохладе – бац! – сваливается на тебя какая-то дрянь, и все к
черту!..
– Идем, Люка?
Конечно, легковушку оперативной группы успели куда-то услать, и надо
было добираться на метро, где пахло хлорной известью и где Мегрэ вдобавок
пришлось загасить трубку.
…Нижний конец улицы Де-Дам у выхода на улицу Батиньоль. Солнце печет.
Сутолока. Пестрота. На тележках вдоль тротуаров – горы овощей, фруктов,
рыбы. Перед тележкой плотной стеной – хозяйки, осаждающие всю эту снедь.
Разумеется, у дома, где произошло убийство, толпится народ, мальчишки,
пользуясь случаем, носятся взад-вперед, визжат, орут.
Обыкновенный семиэтажный дом. Для съемщиков с более чем скромным
достатком. В нижнем этаже – прачечная и лавка угольщика. У подъезда стоит
полицейский.
– Комиссар ожидает вас наверху, мосье Мегрэ… Это на четвертом.
Проходите, господа, проходите!.. Ну что тут смотреть… На дороге-то хоть не
стоите, посторонитесь!
Какое преступление могло совершиться здесь, в этом доме, где живут
маленькие, незаметные люди – народ, как правило, честный? Какая-нибудь драма
любви и ревности? Но фон даже для этого неподходящий.
Четвертый этаж. Широко распахнутая дверь, за ней кухня. Там шумная
ребячья возня. Их трое или четверо – подростки лет по
двенадцати-шестнадцати. И женский голос из другой комнаты:
– Жерар, оставь сестру в покое, слышишь!..
Голос визгливый и в то же время усталый, такой иногда бывает у женщин,
потративших всю жизнь на мелочную борьбу с повседневными невзгодами.
Входная дверь отворилась, и Мегрэ увидел жену убитого. Это она кричала
сейчас на Жерара. Рядом с ней стоял участковый полицейский комиссар. Мегрэ
пожал ему руку.
Женщина взглянула на Мегрэ и вздохнула, точно говоря: “Еще один!”
– Это комиссар Мегрэ, – объяснил участковый, – он будет вести
следствие.
– Значит, рассказывать все сначала?
Комната, которая одновременно служит и гостиной и столовой, в одном
углу – радиоприемник, в другом – швейная машина. В открытое окно врывается
уличный шум, дверь на кухню тоже открыта, и оттуда несутся крики и визг
детей. Но вот женщина прикрыла дверь, и голоса смолкли, точно внезапно
выключенное радио.
– Такое могло случиться только со мной, – проговорила она со вздохом. -
Садитесь, мосье. Может быть, выпьете чего-нибудь? Я подам. Прямо не знаю…
– Расскажите мне, но только ясно и просто, как это произошло.
– Так ведь я ничего не видела, что же я буду рассказывать?.. Мне все
кажется, будто и не было ничего. Вернулся он домой, как всегда, в половине
седьмого. Он никогда не опаздывал. Мне даже приходится всякий раз давать
ребятам шлепка, потому что он любил садиться за стол сразу, лишь только
придет…
Она говорила о своем муже, чей портрет – увеличенная фотография, где
они сняты вместе, – висел на стене. И не потому, что трагически погиб ее
муж, эта женщина выглядела такой подавленной и несчастной. С портрета она
тоже смотрела пришибленно и покорно, будто на ее плечи были взвалены все
тяготы мира.
Что касается мужа, то фотография запечатлела усы, крахмальный стоячий
воротничок и лицо, выражавшее самую безоблачную невозмутимость, в этом
человеке все было так заурядно, так ординарно, что, встретив его даже в
сотый раз, вы бы не обратили на него внимания.

Жорж Сименон. Маньяк из Бержерака

Перевод с французского В. Сергеева и Н. Плиско
Файл с книжной полки Несененко Алексея
OCR: Несененко Алексей сентябрь 2003

ОТ ИЗДАТЕЛЬСТВА

Этой книгой советско-французское издательство “ДЭМ”, возглавляемое
писателем Юлианом Семеновым, открывает новую серию – “Библиотека
французского детектива”.
Цель этой библиотеки – ознакомить читателей с наиболее яркими
произведениями французских писателей детективного жанра. Мы надеемся, что
эта библиотека встретит доброжелательное отношение читателей, которые в
последнее время неоднократно выражали в своих “предложениях пожелание
познакомиться с такими произведениями в специально подобранной серии. В
частности, такое пожелание было высказано читателями производственной
маркетинго-коммерческой фирмы “Лада – Маком” и другими.
Как известно, в творчестве французских писателей детектив занимает
далеко не последнее место. Эта литература волнует читателей любого возраста,
специальности и взглядов, поскольку поиск истины в умном детективе отражает
общие черты диалектического мышления, необходимого во всех областях
человеческой деятельности. Французский детектив характерен неповторимым
изяществом психологических решений, ненавязчивой мотивацией поступков
действующих лиц, национальным колоритом, своеобразным подтекстом сюжетных
решений нравственно- эстетических и социальных проблем.
Издательство “ДЭМ” просит читателей направлять свои отзывы и
предложения по адресу; 117049, г. Москва, Крымский вал, 9, ком. 33.

I ПАССАЖИР, КОТОРЫЙ НЕ МОГ ЗАСНУТЬ

Случай во всем! Еще накануне Мегрэ и сам не знал, что уедет. Однако
наступило то время, когда Париж начинал действовать ему на нервы: март с
привкусом весны, с ясным и уже теплым солнцем.
Мадам Мегрэ уехала на пару недель в Эльзас к сестре, которая должна
была родить.
Итак, в среду утром комиссар получил письмо от своего бывшего коллеги
из Уголовной полиции, который ушел два Года назад на пенсию и обосновался в
Дордони.
“…Уж если тебя занесет попутным ветром в наши края, обязательно
заезжай ко мне на несколько дней. Моя старая служанка довольна, лишь когда в
доме бывают гости. К тому же начинается ловля лосося”.
Мегрэ размечтался, обратив внимание на маленькую деталь: на бумаге для
письма был изображен силуэт небольшого замка с двумя башенками по бокам. И
надпись:

ЛА РИБОДЬЕР

в ВИЛЬФРАНШ-ан-ДОРДОНЪ

В полдень позвонила мадам Мегрэ и сообщила, что роды сестры будут,
видимо, завтра к вечеру, и добавила: “Здесь прямо настоящее лето… Уже
яблони цветут!”
Случай!.. Случай!.. Чуть позже Мегрэ дружески беседовал со своим
начальником в его кабинете.
“Кстати… Вы еще не были в Бордо, насчет того, о чем мы с вами
говорили?..”
Дело пустяковое. Несрочное. При случае Мегрэ нужно побывать в Бордо,
порыться в городском архиве.
Невольная ассоциация: Бордо – Дордонь.
А тут еще солнечный луч на хрустальном шаре, которым его начальник
пользовался как пресс-папье.
“А ведь это мысль!.. Срочного ничего пока нет…” Часов в шесть вечера
с билетом первого класса до Вильфранша он сел в поезд на вокзале Орсэй.
Служащий напомнил ему, что пересадку нужно сделать в Либурне (“Если вы
только не в спальном вагоне, его перецепляют на пересадке…”).
Мегрэ не обратил внимания на эти слова, прочитал несколько газет и
пошел в вагон-ресторан, где и просидел до Ю часов вечера.
Когда он вернулся в свое купе, шторы были опущены, лампа светила слабо,
а какая-то пожилая супружеская пара захватила обе нижние полки.
В это время мимо проходил проводник.
– Не найдется ли случаем свободной полки?
– Только не в первом классе… Думаю, что есть во втором… Если вам
все равно…
– Разумеется!
И вот Мегрэ уже тащит по коридорам свой саквояж. Проводник, открыв
несколько дверей, находит, наконец, купе, где занята только верхняя полка.
Здесь тоже штора опущена, лампа горит вполнакала.
– Вам зажечь свет?
– Спасибо, не надо.

Жорж Сименон. Мегрэ и бродяга

ГЛАВА I

По дороге с Набережной Орфевр к мосту Мари Мегрэ вдруг остановился, потом
сразу же двинулся вперед, так что Лапуэнт, шедший рядом, не успел даже
ничего заметить. На какое-то мгновение комиссар почувствовал себя таким же
юным, как и его спутник.
Должно быть, в этом был повинен воздух – удивительно прозрачный, какой-то
пряный и благоухающий. Вот в такое же солнечное утро, что и нынче, Мегрэ,
тогда еще молодой инспектор, только что назначенный в отдел охраны уличного
порядка Сыскной полиции – парижане продолжали называть ее по-старому, Сюртэ,
- долге бродил по парижским улицам.
Хотя настало уже двадцать пятое марта, это был первый настоящий весенний
день, безоблачный и ясный. Недаром ночью на город обрушился грозовой ливень,
сопровождаемый далекими перекатами грома. Первый раз в этом году Мегрэ
оставил пальто у себя в кабинете, и теперь легкий ветерок трепал полы его
расстегнутого пиджака.
Мегрэ шел, заложив руки за спину, поглядывая направо и налево, подмечая
все, на что он давным-давно уже перестал было обращать внимание.
Для такой короткой прогулки не стоило брать одну из черных машин,
стоявших во дворе Сыскной полиции, и мужчины двинулись пешком по набережной.
На паперти Собора Парижской богоматери они невольно спугнули стаю голубей.
Неподалеку, прямо на площади, стоял туристический автобус – большой желтый
автобус, прибывший из Кельна.
Перейдя железный мостик, они очутились на острове Сен-Луи, и в одном из
окон Мегрэ заметил молоденькую горничную в черном платье и белой кружевной
наколке, похожую на героиню пьес, идущих на Бульварах. Немного дальше
помощник мясника, в белом фартуке, отпускал мясо. Из соседнего дома вышел
почтальон.
Утром распустились почки, окропив деревья своей нежной зеленью.
– Вода в Сене стоит еще высоко, – заметил Лапуэнт, до сих пор не
раскрывавший рта.
Да, паводок был высокий. Целый месяц, почти не переставая, лили
бесконечные дожди, и чуть ли не каждый вечер по телевизору показывали
затопленные города и селения, где на улицах бесновалась вода. Желтоватые
волны Сены несли мимо разные обломки, старые ящики, ветви деревьев.
Мегрэ и Лапуэнт добрались по набережной Бурбонов до моста Мари и теперь
неторопливо переходили мост, пристально рассматривая сероватую баржу,
стоявшую на приколе ниже по течению. Судя по красно-белому треугольнику,
намалеванному на носовой части, она принадлежала компании водных перевозок.
Баржа называлась “Пуату”. Пыхтение и скрежет парового подъемного крана,
разгружавшего ее трюмы, набитые песком, примешивались к смутному городскому
гулу.
Выше моста, в метрах пятидесяти от “Пуату”, стояла на причале другая
баржа. Чистенькая и опрятная, она, казалось, уже с раннего утра была
надраена до блеска. За кормой лениво плескался бельгийский флаг, а возле
белой рубки, в парусиновой люльке, напоминавшей гамак, спал ребенок.
Высоченный светловолосый мужчина смотрел в сторону набережной, словно
поджидая кого-то.
На барже золотыми буквами было написано: “Зваарте Зваан”*. Ни Мегрэ, ни
Лапуэнт не понимали, что означало это фламандское название.
* “Зваарте Зваан” (фламанд.) – “Черный Лебедь”,
Было около десяти часов. Полицейские вышли к набережной Селестэн и
собирались было спуститься к причалу, как в эту минуту подкатила служебная
машина. Из нее вышли трое мужчин. Хлопнула дверца.
– Смотрите, какое единодушие! Все собрались вовремя…
Эта троица прибыла тоже из Дворца Правосудия, но из другой части здания -
именно из той самой, где заседали лица поважнее – чиновники судебного
ведомства. Это были помощник прокурора Паррен, судья Данцигер и старик,
секретарь суда, фамилию которого Мегрэ никак не мог запомнить, хотя и
встречался с ним сотни раз.
Прохожие, торопившиеся по своим делам, дети, игравшие на тротуаре, – все
они и не подозревали, что присутствуют при выезде прокуратуры на место
преступления. Да и действительно, в такое весеннее утро это событие отнюдь
не выглядело торжественно. Помощник прокурора вынул из кармана золотой
портсигар и машинально протянул его Мегрэ, хотя у того была во рту трубка.
– Ах, извините, не заметил…
Это был высокий, худощавый, изысканно одетый блондин, и комиссар в
который раз подумал, что щегольство, видно, присуще сотрудникам прокуратуры.
Зато судья Данцигер, этакий маленький толстячок, одет был совсем просто.
– Что ж, пошли, господа?
Все спустились по выбитой мостовой и оказались у самой воды неподалеку от
баржи.
– Вот эта?
Мегрэ знал не больше своих спутников. Утром он прочел в суточном отчете
краткое изложение всех ночных происшествий, а полчаса назад раздался
телефонный звонок: его просили присутствовать при выезде прокуратуры.
Он не возражал. Приятно было снова очутиться в привычной обстановке и в
хорошо знакомой среде. Впятером они направились к самоходной барже, с
которой на берег была переброшена доска.
Рослый, светловолосый речник сделал несколько шагов им навстречу.
– Давайте руку, – сказал он помощнику прокурора, который шел первым. -
Так оно будет безопаснее. Верно?
Говорил он с заметным фламандским акцентом. Резкие черты лица, голубые
глаза, сильные руки, манера двигаться – все напоминало
гонщиков-велосипедистов после пробега, когда они дают интервью для печати.

Морис Леблан. Шерлок Холмс приходит поздно

—————————————————————
Maurise Leblanc. Arsene Lupin gentleman-cambrioleur
Перевод с французского Анатолий Коган
“Семь приключений Арсена Люпэна — взломщика-джентельмена”
—————————————————————

— Странное дело, Вельмон! До чего же вы похожи на Арсена
Люпэна!
— Вы его знаете?
— О! Как и все прочие — по фотографиям, из которых ни
одна не повторяет другой, но все вместе оставляют все-таки
впечатление одного и того же лица… которое принадлежит именно
Вам.
Орас Вельмон проявил скорее раздражение.
— Неужто, дорогой Деванн? И вы не первый, кстати,
подметивший это, поверьте.
— И это настолько очевидно,– продолжал настаивать
Деванн,– что если бы вас не рекомендовал мой кузен д’Эстеван,
и если бы вы не были, к тому же, известным художником, чьи
морские пейзажи приводят меня в восхищение, я спрашиваю себя,
не оповестил ли бы я о вашем присутствии в Дьеппе полицию.
Шутка была встречена общим смехом. В зале большой столовой
замка Тибермесниль, кроме Вельмонта, собрались аббат Желис,
кюре селения, и дюжина офицеров из тех полков, которые
проводили маневры в окрестностях, отозвавшихся на приглашение
банкира Жоржа Деванна и его матери. Один из них воскликнул:
— Но разве Арсен Люпэн не был действительно замечен на
побережье, после своего нашумевшего дела в скором поезде Париж
– Гавр?
— Совершенно верно, с тех пор прошло три месяца, и на
следующей же неделе, в казино, я познакомился с нашим милым
Вельмонтом, который с тех пор соизволил оказать мне честь
несколькими посещениями — приятными дебютами перед более
основательным визитом… Которым он осчастливит меня в один из
ближайших дней.., но скорее в одну из ночей’
Посмеялись еще, и перешли в бывший зал кордегардии,
обширное, очень высокое помещение, занимающее всю нижнюю часть
Вильгельмовой башни, где Жорж Деванн хранил несравненные
сокровища, накопленные на протяжении веков родом Тибермесниль.
Сундуки и комоды, старинные таганы и канделябры украшали его.
Великолепные ковры и гобелены свисали с каменных стен. В
глубоких амбразурах
– в стенах стояли скамьи, за которыми виднелись островерхие проемы окон в
свинцовых переплетах. Между дверью и левым окном возвышалась монументальная,
библиотека-шкаф в стиле Ренессанс, на фронтоне которой золотыми буквами было
выведено слово “Тибермесниль”, а пониже — гордый девиз семейства: “Поступай,
как желаешь!”
И, пока закуривали сигары, Деванн продолжил:
— Однако Вам следует поторопиться, Вельмон, эта ночь для
вас — последняя.
— Почему же?– произнес художник, с решимостью
подхвативший шутку.
Деванн хотел ответить, когда мать подала ему знак. Но
возбуждение, вызванное веселым обедом” желание заинтриговать
гостей возобладали над осторожностью.
— Вот еще!– прошептал он про себя,– теперь об этом
можно говорить. Бояться уже нечего.
Все расселись вокруг него, охваченные острым любопытством.
И он объявил с довольным видом человека, сообщающего важную
новость:
— Завтра, в четыре часа пополудни, Шерлок Холмс, великий
английский сыщик, для которого не существует тайн, Шерлок
Холмс, самый выдающийся разгадчик секретов, который когда-либо
существовал, необыкновенная личность, казалось бы
– во всех подробностях созданная из деталей, возбуждающих воображение
романистов, Шерлок Холмс будет моим гостем.
Послышались возгласы. Шерлок Холмс в Тибермесниле? Это –
всерьез? И Арсен Люпэн действительно находится в этих местах?
— Арсен Люпэн и его шайка не должны быть далеко. Не
считая дела Кагорна, кому еще можно приписать кражи со взломом
в Монтиньи, в Крюше, в Крассвилле, если не нашему национальному
взломщику? Сегодня — моя очередь.
— А Вас предупреждали, как было с Кагорном?
— Один и тот же трюк не удается дважды.
— Тогда?
— Тогда? Поглядите!
Он встал и, указывая пальцем одну из полок
библиотеки, небольшое пустое пространство между двумя огромными
ин-фолио:
— Там стояла книга, издание XVI века, под заглавием
“Тибермеснильская хроника”, содержавшая историю замка с того
года, когда его построил герцог Роллоном на месте феодальной
крепости. В книге было три гравюры. Одна представляла собой
общий вид владения, вторая — план построек, а третья -обратите
особое внимание — трассу подземного хода, который одним концом
выходит наружу, за первый пояс укреплений, а вторым — сюда,
да-да, в этот самый зал, где мы находимся. Так вот, эта книга
исчезла еще с прошлого месяца.

Морис Леблан. Черная жемчужина

—————————————————————
Maurise Leblanc. Arsene Lupin gentleman-cambrioleur
Перевод с французского Анатолий Коган
“Семь приключений Арсена Люпэна — взломщика-джентельмена”
—————————————————————

Пронзительный звонок разбудил консьержку дома No9 на авеню
Ош. Она потянула за шнурок, ворча:
— Я-то думала, что все уже дома. Сейчас не меньше трех
часов ночи!
Ее муж тут пробормотал:
— Это, может быть, к доктору.
И действительно, чей-то голос спросил:
— К доктору Харелю… На какой этаж?
— На третий, налево. Но доктор не принимает по ночам.
— Придется ему побеспокоиться.
Вошедший проник в вестибюль, поднялся на первый этаж, на
второй, и, даже не задержавшись перед дверью доктора Хареля,
продолжал подъем до пятого. Там он попробовал два ключа. Один
из них привел в действие замок, другой — второй, страховочный
засов.
“Прекрасно,– пробормотал он,– дело значительно
упрощается. Но вначале надо обеспечить себе отступление.
Поглядим… Достаточно ли у меня остается времени, чтобы и
позвонить к доктору, и завершить с ним разговор? Погодим… Еще
немного терпения…”
Минут через десять он спустился и постучал в стекло ложи,
поругивая врача. Ему открыли входную Дверь, которую он за собой
захлопнул. Но она не закрылась; человек успел быстро приложить
к язычку замка железную пластинку, чтобы тот не вошел в гнездо.
И он бесшумно вернулся обратно, без ведома консьержки. На
случай тревоги бегство было обеспечено.
Не торопясь, он снова поднялся на пятый этаж. В передней,
при свете электрического фонарика, положил на стул пальто и
шляпу, сел на другой стул и натянул на ботинки толстые фетровые
носки.
— Уф, дело сделано… Причем — без особого труда…
Иногда задумываешься -почему не каждый избирает такое простое
ремесло взломщика? Немного ловкости, сообразительности — и
ничего приятнее на свете не может быть. Ремесло, не требующее
труда… Профессия для отца семейства… Слишком даже
удобная… Это становится скучным…
Он развернул подробный план квартиры.
— Вначале надо сориентироваться. Вот это — прямоугольник
прихожей, в которой я нахожусь. Со стороны улицы — гостиная,
будуар и столовая. Ходить в ту сторону — время терять; у
графини, судя по всему, никудышний вкус, ни одной ценной
безделушки там не может быть… Следовательно, прямиком к
цели… Ах! Вот она, трасса коридора, ведущего к комнатам. На
расстоянии трех метров должна встретиться дверь встроенного
платяного шкафа, который сообщается с комнатой хозяйки.
Он сложил свой план, погасил фонарь и двинулся по
коридору, считая на ходу:
— Один метр… два метра… три метра… А вот и дверь…
Все устраивается отлично… Простая задвижка, небольшая
задвижка отделяет теперь меня от комнаты; более того, я знаю
точно, что эта задвижка находится на высоте в метр сорок три от
пола… Так что, путем легкого надреза, который сейчас и будет
сделан, мы от нее избавимся…
Он извлек из кармана необходимые инструменты, но вдруг
остановился.
–А если, по чистой случайности, задвижка не заперта?..
Надо все-таки попробовать… Дело стоит того… Он повернул
ручку запора. Дверь открылась.
— Мой милый Люпэн, счастье тебе решительно улыбается.
Чего тебе еще надо? Ты знаешь топографию местности, на которой
предстоит действовать. Тебе известно место, где графиня прячет
черную жемчужину… Следовательно, чтобы черная жемчужина
перешла в твое владение, надобно самое простое — быть тише,
чем сама тишина, невидимее, чем самый мрак…
Арсен Люпэн потратил еще полчаса на то, чтобы открыть
вторую, застекленную дверь в еще одну комнату. Но сделал это
так осторожно, что даже если бы графиня не спала, никакие
подозрительные шорохи не могли бы ее потревожить.
По указаниям того же плана, оставалось обойти по контуру
стоявший там шезлонг. Дальше было кресло, затем — столик возле
кровати. На столике находилась шкатулка с бумагой для писем, в
ней — коробочка и запросто положенная в эту коробку черная
жемчужина.
Он растянулся на ковре и ползком двинулся по контуру
шезлонга, вперед. Но, дойдя до конца, остановился, чтобы унять
биение сердца. Не чувствуя никакого страха, он не мог, однако,
справиться с той безотчетной тревогой, которую испытываешь в
чересчур полной тишине. Это его неизменно удивляло, ибо ему
случалось без волнения переживать и более опасные минуты. Ничто
ему теперь не грозило; почему же сердце билось, словно колокол
набата в час беды? Неужто его волновала спящая женщина, чужая
жизнь, столь близкая теперь к его собственной?